По-моему недалеко от правды. Хотя Федоров открыто говорил, что президент обеспечивает его охрану. Часть стенограммы.

Президент РФ - это не царь и даже не Генсек. Это – тринадцатое лицо по иерархии власти в советской системе.
Президент РФ - всего лишь контролёр в системе власти. Он присматривает за правильным соблюдением процедур. http://www.youtube.com/watch?v=LbIPHOE3rlw

Евгений Фёдоров: Гарант конституции – это гарант конституционных процедур. А конституционные процедуры – это процедуры между властями. А сами власти уже регулируются законами – более нижний этаж регулирования.

Показать полностью..
Артём Войтенков: Тем не менее, занимая эту должность, он хочет поменять положение.
Евгений Фёдоров: Да, поменять систему.
Артём Войтенков: И, находясь на этой должности, он выступает с обращениями к народу.
Евгений Фёдоров: Да, где он говорит, надо поменять систему.
Артём Войтенков: И система сидит и на него смотрит, говорит: "А он нас хочет менять, ещё чего".
Евгений Фёдоров: Вышли, почесались, интересно как.
Артём Войтенков: Забавно, как они сидят, хлопают.

Евгений Фёдоров: Вежливые. Да. Потому что в России принято уважительно относиться. Допустим, если бы он был президентом Германии, там бы уважения было бы меньше, хотя должность такая же и полномочия такие же, кстати.
Это не наша должность. Он занимает иностранную должность по системе, по технологии принятия решений. То, что у нас в головы пропаганда вложила, что это и есть царь, - это не правда. Это не царь. Это – тринадцатое лицо по иерархии власти в советской системе, если мы смотрим.

Артём Войтенков: С другой стороны – а зачем он выходит и так в открытую начинает себя раскрывать. Можно же это делать, есть же определённая работа, которая ведётся скрыто, внутри. А он выходит и начинает…

Евгений Фёдоров: Его задача – изменить систему. Изменить систему можно только через революционный процесс. Не важно как это называется – мягкий, жёсткий. Что такое революция? Это изменение системы.

Артём Войтенков: Переворот - Revolution по-английски.

Евгений Фёдоров: Изменение системы. Законное может быть, как через референдум мы предлагаем, незаконное – но это изменение системы. Изменение системы – таких полномочий ни у него, ни у правительства, ни у кого в России нет. Это полномочие только по тринадцатой статье и пятнадцатой конституции у американцев.
Он говорит: "Надо менять систему".
Вот у вас есть подчинённые, которые вам каждый день ходят на заседание отдела и говорит: "Плохо работаем. Надо менять систему, товарищ, начальник отдела".
Он говорит: "Ладно, потише, потише".
И вот так настойчиво каждый день. Ну и что?
Вот он так настойчиво и требует. Он может требовать до посинения до пенсии. Само по себе, то, что он требует – ничего не значит.

Это значить будет, когда

- либо американцы к этому прислушаются, что не реально, как вы понимаете,
- либо сложатся условия для изменения системы внутри страны, революционные.

А это легитимность, которая даётся либо референдумом, либо улицей. Либо и тем и другим, как правило. Потому что улица потом укрепляется референдумом. Это прошёл Крым, это прошёл Донбасс. Это очевидные вещи. Это технология.
Он говорит: "Надо менять систему".
А что такое улица? Улица это миллионы людей. вот где бы эти миллионы людей узнали, что её надо менять? Кроме как от более менее открывшегося одного из лидеров страны.

Артём Войтенков: Да, но он не сказал открытым текстом. Он опять сказал так, что надо это всё переводить на уличный русский, скажем так.

Евгений Фёдоров: А как он скажет? Если он скажет самые острые слова, это ничего не произойдёт после этого. Потому что ровным счётом от этого… Люди, да, его люди, понятно же, что на Тверской без его ведомства…, ну, это знали все – организовано было его людьми. Кто вышел? 75-ть тысяч человек. Это явно мало для изменения системы. А вызвать открыто? Представляете, он скажет: "Завтра все выходим на улицы менять систему". Что произойдёт? Народ не выйдет, телевизор выключат, всё – его послезавтра не будет, и пошёл контрперевопрот, т.е. всё пошло в обратную сторону.

Артём Войтенков: То есть, надо это делать осторожно.